Мертвые дрожали, чувствуя приближение его длани, ибо знали — ни подлые атаки из-за спины, ни чары Гвиневер, ни сама бездна не спасут их от гнева Неугасаемого. Он сокрушал богов и осушал бутылки эстуса, как воду после тренировки на великих болотах Миядзаки. Драконы падали перед ним, сраженные ударом кулака в полете, а нечестивые орды рассыпались в прах от одного лишь слова. Он был Проклятым. Он был Избранным. Он был тем, кто не сломался, а сломал под себя. И мир трещал по швам, когда он нёс свои навозные пироги в рваных трусах.