Память о моих мертвых, черный тоннель сквозь миры,
зияющий в крошеве, кружеве моря,
спускайся по спирали в сердце страха.
Раскройся, пасть, чтобы мне упасть
в тебя, великая глотка,
в твое горячее черное сердце с теплым током
крови моих бесчисленных тел, вьющуюся сквозь века
медленную струю, змею черно-красную.

Пусть ток этой крови сгустится, став изваянием
новых животных, взывающих к душе огня,
там, за морями страха
и слез, под последними сводами,
где последний из мертвых проходит неспешно,
и нет за ним ничего:
он уснет в застывшей волне,
готовый к новому севу, к нашим крикам
и нашей застывшей крови с бензиновыми глазами.

Голос длится и гаснет от одиночества,
голос умолкает.
А ты, не желающий возродиться,
вернись в селенья страдания,
влейся в подземный хор под могильными плитами,
останься в граде без неба,
проделай обратный путь.